Mary Xmas (maryxmas) wrote,
Mary Xmas
maryxmas

психологія на Грушевського

Larisa Sarah Bogachik-Volynets

Сходила к беркуту за баррикады на Грушевского. Попробую описать, что это было. Я ходила не убеждать или спрашивать, но прояснить для себя что-то в драматических событиях, одними из действующих сторон которых они являются. Эти события — шок, и одновременно это – коллапс понимания, потому что непостижимо, как трагедия стала возможной, ни в целом, ни в ее отдельных актах и персонажах... И что с этим делать, соответственно.

Перед этим мы с коллегами Elena Stoudenets и Zoryan Kis как раз сидели и обсуждали материал на эту тему... Потом пришла на Грушевского. Смотрю, куча людей подошла вплотную к сгоревшим автобусам, разделяющим беркут и протестующих. За автобусами несколько журналистов. Просто так туда не пускают, но я сказала, что мне надо сделать материал. Зашла за баррикаду. В метрах 30 – солдаты МВД, за ними подразделения беркут, пара журналистов ближе к баррикадам. Поговорила с ними, один из Австралии, другой из Украины. Спросила, как они думают, можно ли подойти к полиции и поговорить. Они разводят руками: если бы Вы были священником... Сказала, что я психотерапевт, и мне надо что-то... попробовать понять. Попыталась придумать, чтобы им сказать или спросить. Но... Двинулась в своем непонимании и нерешительности к ним. По ходу приближения чувствовалось напряжение с обоих сторон. Подойдя, спросила, «ничего, что я тут?» Командир с натянутой миной согласился, солдаты отреагировали с некоторым энтузиазмом. Хотя я и не улыбалась и не пыталась смягчить ситуацию этого невозможного контакта. Я объяснила, что я хочу побыть с ними, чтобы почувстовать, что они чувствуют, и понять, как стала возможной та трагедия, в которой мы все оказались.

Я была на холме, внизу стоял беркут. Некоторые из беркутовцев стали рассматривать меня и переговариваться. Я ощутила смутную тревогу: в отличие от солдат МВД, которые реагировали на мое появление в целом спектре — от негативных до позитивных, но человеческих эмоций, для беркута я как будто просто была странным объектом. Который, например, может быть идентифицирован как опасный и атакован. Я не знаю, что они думали. Я стояла и смотрела на них, и они на меня.
Беркут показался мне группой заложников. Их движения, соположение в пространстве, динамика взаимодействия друг с другом... Группа этих людей производит на меня впечатление реальных, физических заложников, которых похитили, изолировали, посадили в клетки, и как-то издеваются, чтобы держать в нужном тонусе. Похоже на затравленного зверя. Я не знаю, сколько его травили — последние 2 месяца или все время, как они существуют в качестве незаконного спецподразделения. Это значит, что они существуют по неписанным правилам – не только что они могут делать, но и что с ними можно делать. Существование такой изолированной группы в обществе, внутри которой с людьми могут делать все что угодно, убивая в них все человеческое я переживаю как позор всего общества. Это невозможно, и эмоция, которую я испытываю – это колоссальный стыд, за то, что это возможно. Я стояла там и чувствовала, что призывы перейти на сторону народа никак здесь не работают. То есть они попадают в структуру личности, которая подверглась долгому интенсивному целенаправленному садистическому разрушению. Вместо этого сформировали некую перверзную групповую садистическую идентичность. Им может казаться, что за ее пределами они не выживут психически и физически. То, что они делают с людьми, как бы это ни страшно звучало, естественно для того психического образования, которое им выстроили на месте их разрушенной идентичности. Мир, в котором образовался и происходит Майдан — полностью недоступен для них. Чтобы переходить на сторону народа — надо знать, куда переходить. Но мира, в котором происходит Майдан – для них не существует, и они не могли бы себя представить его участниками. Что с этим делать — надо думать, и о своей части ответственности за этот феномен, это часть общества, в котором все мы жили.

Я постояла какое-то время, поговорила с солдатами МВД на темы ожиданий и взаимной ответственности за происходящее, выразила надежду, что им не придется меня убить, если мы окажемся в активных действиях по разные стороны баррикад. Пожелала счастья всем нам, а не в противостоянии, они обрадовались и тоже пожелали счастья. Возвращаясь, встретилась с 2-мя беркутовцами, они сказали мне «Здрасьте». Я отетила «Здрасьте». Когда зашла за баррикады, меня накрыл страх постфактум от напряженности этой ситуации (я не знала о перемирии ). А сейчас я не знаю, что сильнее — страх, который отходит, или болезненный стыд и ужас от соприкосновения с тем миром и депрессия по этому поводу. Тем не менее, я думаю, что с этим нужно соприкасаться. Неконтакт чреват новыми трагедиями. Под контактом я понимаю не украшание щитов цветочками, а усилие понимания и взятие на себя ответственности за все, даже самые уродливые процессы в обществе.
Tags: політика
Subscribe

  • My tweets

    Fri, 14:13: RT @ mhmck: On this day in 1939 the Soviet Union invaded Poland. On 20 February 2014 the Russian Federation invaded Ukraine. It’s…

  • My tweets

    Thu, 15:25: RT @ TARANCHELLOS: Facebook настільки смітник, що створив «білі» списки віп-користувачів, яким дозволив порушувати правила…

  • My tweets

    Wed, 08:13: RT @ DworkinDaily: Once the role of pornography in creating sexual abuse was exposed— rape by rape, beating by beating, victim by…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments